ПРОТОАРТ

July 22, 2018

 

 

Тело шума и новая композиция

 

Текст выступления на фестивале ПроТоАрт «Композиция», 22.07.2018.

 


 

<виды шума>

 

 

Понятие шума обычно используется в связи со звуковыми явлениями, однако и в практике повседневного языка, и в его специализированных областях под шумом не всегда имеется ввиду звук.

 

Можно привести целый ряд наиболее известных примеров из культурного бэкграунда последних лет, где так или иначе закрепилось понятие «шум», просто в порядке перечисления:

 

>  Радиоэлектронный шум, обозначающий случайные колебания токов и напряжений в радиоэлектронных устройствах, разделяющийся на дробовый шум, фликер-шум и тепловой шум;


>  Космический шум – по-преимуществу тепловой, излучаемый астрономическими объектами. К шумам космоса так же относится реликтовое излучение, равномерно заполняющее Вселенную, возникшее на самых ранних этапах ее становления;

 

>  Информационный шум – когнитивный объект, использующийся при постановке проблем экологии внимания;


>  Визуальный шум, понимаемый как технологический артефакт, элемент аналогового или цифрового изображения и ставший со временем знаковым явлением современной эстетики;

 

>  Концептуальный шум, работающий как философское понятие, схватывающее тот или иной аспект реальности в рамках определенного подхода.

 

Кроме этого, слово шум употребляется в различных языковых контекстах, от диалектного до метафорического, выражая в чем-то существенно схожие между собой явления и ситуации.

 

Приведу пример лингвистической загадки 70-х: как правильно истолковать фразу, еще бытовавшую в те времена на псковщине: «пахать шум бредовой метлой»? Компетентные источники пояснили, что шум это сор во дворе, который выметали – «выпахивали» бредовой, то есть состоящей из ивовых прутьев, метлой.

 

Есть ли у всех этих «шумов» какой-то общий знаменатель, на который указывает распространение понятия, уместность и точность его употребления в совершенно различных языковых ситуациях?

И отражает ли это распространение некую тенденцию изменения онтологического ландшафта, формирование новой композиции реального?

 

 

<наука шума>

 

 

«Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно,

тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю,

подобно как я познан».

 

Ап. Павел, 1 Кор. 13:12

 

 

В первой половине 20-го века с появлением кибернетической теории за шумом закрепилась некоторая мера иного, обязательным образом входящего в состав передаваемого сигнала. Клод Шеннон, один из основоположников теории информации, экспериментально установил и математически обосновал формально технологический, но по-сути онтологический принцип «соприсутствия» шума. Разумеется, данный вид шума, понимаемый как «помеха», искажение сигнала, относится к сугубо рациональной, материальной и имманентной картине мира. Но есть два обстоятельства для медитаций.

 

Первое: кибернетическая теория Шеннона оперирует понятиями случайности, вероятностности и энтропии. Эти понятия, особенно случайность, привносят в научные теории определенный зазор, который обращен не столько к содержанию конкретной теории, сколько к научной парадигме в целом. Возникает закономерный вопрос: что за реальность скрывается за данными определениями и какая конфигурация рациональности может ей соответствовать?

 

Формулируя тот же вопрос на языке философии можно спросить: какая онтологическая композиция, претендующая на рациональность, может позволить нам не трансцендировать определенный аспект реальности, оставаясь в плане имманенции?

 

Второе: Учитывая заметную тенденцию слипания современной техники с органикой, не только в плане навязчивого залипания человека перед компом, но и в качестве объективного процесса выстраивания практически всех аспектов биосоциальной действительности вокруг технологий, стоит поставить вопрос о возможной интерференции шумов.

 

 

<искусство шума>

 

 

В 1914-м году в Петербурге вышла книга малоизвестного теперь художника, искусствоведа и этнографа Владимира Маркова «Фактура. Принципы творчества в пластических искусствах», где понятия «фактуры» и «шума» синонимичны и взаимозаменяемы.

 

Владимир Марков (он же Вольдемар Матвейс) организовал в свое время «Союз молодежи», группу художников-авангардистов, в которую входили Варвара Бубнова, Владимир Татлин и другие. Его теоретические изыскания, основанные на широкой эрудиции и оригинальности идей, высоко ценились современниками.

 

Вот самое начало этой книги:

 

«Мы обыкновенно понимаем под фактурой живописи то состояние картины, в котором она представляется нашему глазу и чувству. Но фактура, как мы ниже увидим, имеет тождественное понятие и в области скульптуры, и архитектуры, и во всех тех искусствах, где производится красками, звуками или иными путями некоторый «шум», воспринимаемый тем или другим способом нашим сознанием».

 

Далее Марков раскрывает понятие «шума» как наиболее общее качество эстетического восприятия, в котором объединяются его материальный и нематериальный аспекты.

 

В конечном итоге «шум» по Маркову выступает своего рода связующей субстанцией, в наиболее удачном виде достигающий статуса камертона художественного произведения, что в контексте нашей темы мы могли бы назвать «композицией шума».

 

Одним из первых художественных экспериментов с медиаматерией визуального шума и его пластическими свойствами стал ряд перфомансов Нам Джун Пайка [Video Tape Study, 1967-1969]. В дальнейшем и другие медиа-художники задействовали визуальный шум в качестве объекта исследования и коммуникации, как например Штейна и Вуди Васюлка, но чаще всего использовали его метафорически. Последнее направление получило довольно широкое развитие в области современной визуальной эстетики – от графики и фотографии до кино и телевидения, утвердив шум в качестве знакового образа с широким спектром смысловых коннотаций.

 

С наступлением компьютерной эпохи, и прежде всего через видеоигры, в современное искусство и массовую культуру приходит глитч – гораздо более эффектный шумовой артефакт, по-своему осуществляющий перекомпозицию изображения.

 

В последние годы, во многом благодаря распространению персональных компьютеров и доступных программ, визуальная эстетика «noise'n'glitch» получила широкое распространение, на что в свою очередь отреагировал мир дизайна, сделав ее уже буквально в наши дни наимоднейшим стилем оформления как сетевого контента, так и вещей промышленного производства.

 

Однако самое интересное, но еще не вполне очевидное движение в шумовой эстетике происходит сейчас на поле программирования. Конечно, работа художников на уровне кода велась уже давно, еще во времена зарождения нет-арта и опытов с киберприсутствием в 90-х и даже раньше (демосцена, ASCII), но чаще всего использовался какой-нибудь визуальный редактор, не требующий освоения специфических языков программирования. В наши дни кодирование, построение или конверсия алгоритмов, использование открытых библиотек типа Web-GL и объектно-ориентированных языков становится общим местом в сфере актуального художественного эксперимента.

 

Одним из результатов такого подхода является любопытный проект «Sand ghost» программиста Leo Cheron. Подключите камеру к своему компьютеру и пройдите по ссылке: https://github.com/mrgnou/lab/tree/master/src/webgl-gpgpu-particles

 

Данный артефакт сделан как программа захвата изображения, поступающего через камеру, с последующей трансформацией его согласно эстетике визуального шума. Программа расположена по интернет-адресу и запускается в любом браузере онлайн, устанавливать ее не нужно. Генерация контента происходит непосредственно на видеокарте, не используя основной процессор вашего компьютера. В правом верхнем углу имеются настройки, позволяющие менять фактуру шума, перенастраивая алгоритм отрисовки.

 

Подобных программ уже достаточно много, их можно найти на различных интернет-ресурсах, например, Chromeexperiments, и протестировать. Визуализация работы алгоритмов не обязательно будет представлять из себя трансформацию «шумовых массивов». Это могут быть виртуальные кинетические объекты или интерактивные среды, меняющие собственную топологию по мере взаимодействия с вами. Важнее, на мой взгляд, то, что все они отражают общую тенденцию становления новой композиции нашего присутствия.

 


<философия шума>

 

 

«Что скривилось –  будет целым»

 

Лао-цзы. Дао Дэ Дзин. 22 гл.

 

 

Мир постоянно нов. И это одна из самых загадочных его характеристик.

 

Постоянство изменения, а не постоянство постоянства дает нам ту полноту реального, в которой мы пребываем здесь и сейчас.

 

Постоянство изменения – истинная и единственно возможная стабильность, отношение к которой определяет вектор нашей судьбы.

 

Слово вектор здесь не случайно. Вектор – это прямая, исходящая из некоторой точки в определенном направлении. Однако, в исторической перспективе бытие точки становится линией и перестает быть прямой. Единственная безусловная прямая здесь это внутренняя сила исторического процесса, прямота его постоянства.

 

Композиция мира, понятого исторически как совокупность сменяющихся эпох, становится все более сложной по мере увеличения объема данных. Элементы композиции одной эпохи, определявшие ее знакомые черты, перепрыгивают или плавно перетекают в другие. Некоторые из них теряют привычный масштаб, то увеличиваясь, то уменьшаясь со временем. Для исторически ориентированного сознания новой композицией становится любая, просто в силу ее историчности.

Отсюда вопрос: Не есть ли всякая новая композиция лишь перекомпозиция элементов? Или, не есть ли всякая академия – новая, как было бы уместно спросить в Петербурге.

 

Постоянство обновления дисциплинирует наше сознание. Мир, увеличивший на порядок скорость своей изменчивости, воспитывает нового субъекта. Императив подавления сменяется императивом эмансипации. Основной ценностью новой композиции является не статика, но пластичность.

 

«Не думай о секундах свысока» – эта максима сейчас уместнее фаустовского «Остановись, мгновенье!», и именно она определяет темпоральную композицию современной эпохи.

Новый смутный объект желания – страсть к самообъективации – подогревается медиатехнологиями с услужливостью дореволюционного полового. Как справедливо заметил в свое время Э. Уорхол, будущее подарит каждому его 15 минут славы. Именно так и случилось, но с поправкой: не 15 минут – 15 секунд. Скорость обновления пестрой ленты не позволяет претендовать на большее. Но большее уже и не нужно, поскольку вечное возвращение в мир медиаприсутствия обеспечивается простейшей механикой публикации поста. И современный человек невольно претерпевает новую форму аскезы – информационный пост, чтобы стяжать лайкровую благодать постинформационного духа.

 

Динамику выстраивания нового субъекта можно проследить, взяв какую-то исторически дальнюю точку отсчета. Пусть это будет человек эпохи Возрождения. Точнее, его квинтессенция, философская композиция, воплотившаяся в известных представителях той поры.

 

Что мы о нем знаем? Он гуманист, или онтологический эгоцентрист с активной жизненной позицией. Титан-многостаночник. И швец, и жнец, и на дуде игрец. У него четыре руки и четыре ноги, и ходит он колесом. В общем, разносторонний и хороший человек. Наш герой, без дураков. Но главное, человек свободного самоопределения, форма которого всеохватна, множественна и подвижна. Точно идентифицировать такого человека с помощью какого-то однозначного определения практически невозможно. Аватарка на его аккаунте постоянно меняется и бог ему Протей.

 

Наши современники, богатые протеином, являются генетическими наследниками великих гуманистов Ренессанса, то есть возрождения античности, при всей условности обоих элементов данного словосочетания. Тем не менее, античность – это еще одна точка, которая задает тренды, в том числе и нашему будущему.

 

Композиция эпохи рабовладения, со временем наделившая каждого индивидуальностью и свободой самоопределения, сделала саму эту индивидуальность неопределенной, текучей и пересобираемой. Удачное совпадение с композицией будущего запроса от рынка труда.

 

Житель античной Ойкумены достраивал географию пограничных территорий и того, что за ними, с помощью доступной информации, почерпнутой в мифах и поэтических эпосах, плохо верифицируемых свидетельствах и, в конечном итоге, собственного воображения. Житель современной Ойкумены, расширяющейся уже не географически, но онтологически, смещает точку приложения способности к воображению от познавательной к проективной задаче. Виртуальный ландшафт не предзадан и все, чем он для нас наполняется, мы приносим с собой.

 

Говоря о виртуальной реальности как о недореализованном бытии, мы невольно или вполне осознанно наделяем виртуальное некоторой ущербностью. Классическая расстановка акцентов навязывает ему композицию иерархизированной онтологии, где существуют верхний и нижний миры, космос и хаос, и где мир человека – это мир среднего, ни то ни се, растянутый по вертикали силами вознесения и падения. Возможно, так оно и есть. Но если мы возьмем понятие виртуального во всей его полноте, то помимо кибернетического пространства нам потребуется подгрузить и мир фантазии, мир сна, мир галлюцинаций и психозов, мир трансовых и экстатических состояний, мир созерцания и вдохновения. Да, мир искусства тоже придется подгрузить. И мир философии. Но кто отважится сказать, что мир искусства или философии это мир недореализованного бытия? По сравнению, например, с миром так называемого труда и так называемого бодрствующего сознания. Мир сновидений – что может быть реальнее?

 

Реальное срастается с виртуальным, мутируя в единое тело глобальной медиаэкосистемы. Мысль не нова, нова композиция.

 

Еще каких-то 20 лет назад всякий владелец компьютера знал, что такое БИОС. Еще через 20 лет всякий биос будет знать, что такое компьютер.

 

Композиция любой эпохи выражается в материальных элементах ее состава. Если бы композиция мира не имела материального воплощения, свободный интернет, на который ориентировались в 90-е, стал бы реален. Дело, конечно, не столько в самой материи, сколько в ее податливости на обладание. Оптоволоконная ризома нарезается на сегменты так же, как и обыкновенная земля. Самое время переименовать «Декрет о земле» в «Декрет о небе», если уж мы начинаем обживать облака.

 

Чтобы непосредственно уловить суть новой композиции желательно взять то, что всегда под рукой. Или уже в руке. Например, телефон. Молоток Хайдеггера мы брать не будем, тем более он нам его не отдаст.

 

Когда телефоны были большими, они зачастую принимали сигналы, к нам непосредственно не относящиеся. Я еще помню это характерное возбуждение аппаратуры и свою собственную концентрацию внимания на возникающий звук. Те телефоны могли завестись, кажется, хоть от утюга, но возможно я и преувеличиваю. В любом случае, пролетающие мимо смски они ловили. Не знаю, могли ли прочесть. В данном случае важна сама их открытость миру себе подобных.

 

Когда наши телефоны перейдут из рук в руки, то есть непосредственно в руки, подобно уху Стелларка, тогда мы сможем повторить и перфоманс Ван-Гога.

 

Тело шума – это медиум, посредством которого происходит касание сигналов. Нераздельность и неслиянность – вот основное качество, которое привносит во все шум. Как разноцветная пиксельная пыль в цифровую фотографию. Попробуйте ее оттуда достать, отделить зерна от плевел, и вы потеряете то, что есть.

 

Медиатехнологии, развивающиеся по траектории подавления и минимизации шума добились в этом деле невероятных успехов, очистив зеркало репрезентации до почти идеальной чистоты. Но при этом сам мир медиа стал шумовым телом – множественным и рассыпчатым, вездесущим и неотделимым от среды, как сор во дворе.

 

Композиция – это определенный порядок частей целого. Целое так или иначе состоит из частей. Хотя бы из двух. Иначе композиции не получится. Эти части, являясь целостными по отношению к себе, в свою очередь так же состоят из частей, и так далее.

 

В перспективе понятий части и целого Тело шума, как и любое тело, есть нечто парадоксальное. С одной стороны, тело это определенная вещь, определенная своими границами, как бы замкнутая в них: физический материальный объект или геометрическая фигура, астрономическое небесное тело или биологический организм. Любое нечто, взятое как целое, может называться телом.

 

С другой стороны, тело является частью чего-то большего, с чем оно так или иначе соприкасается и само состоит из частей, в свою очередь выступающих как целое. Например, наше сердце является частью нашего тела, но вряд ли мы будем готовы отдать половину без очень веских на то оснований.

 

В любом случае тело внутренне композиционно и в целом, само по себе, является элементом композиции.

 

Потеряв вертикальную композицию, образ бытия стал плоским, ровным, поверхностным. На какое-то время. И еще продолжает во многом быть таковым. Возможно потому, что еще не распроданы все планшеты.

 

Да, горизонт сенсорного экрана пока не преодолен, и эстетика дорожного знака, столь удачно ему соответствующая, вышла на первый план. Но весьма вероятно, в недалеком будущем реальное осознает себя как облако, то самое облако в штанах, явившееся на правах футуристической фантазии и вместе с тем во плоти нашего великого поэта и соотечественника уже более 100 лет тому назад.

 

Тело шума состоит из неопределенного множества точек. И все они в непрестанном движении. Композиция Тела шума процессуальна и перформативна. Перспективы не ясны, но есть надежда на опережение. Правая рука не знает, что делает левая, но хочет знать.

 

В 1960-х Илья Пригожин предложил концепцию «диссипативных структур» (от лат. слова «dissipatio» – «рассеиваю,  разрушаю»), обладающих высокой степенью неупорядоченной сложности, спонтанности и непредсказуемости.

 

«Последние исследования в области «диссипативных структур» позволяют сделать вывод о том, что процесс «самоорганизации» происходит гораздо быстрее при наличии в системе внешних и внутренних «шумов». Таким образом, шумовые эффекты приводят к ускорению процесса «самоорганизации», – Википедия.



<тело шума>

 

 

Притча о слоне. Один слепой говорит, что слон похож на шланг, поскольку держит его за хобот. Другой считает, что слон это скорее столб, так как ощупывает ногу. И так далее. Но если мы не довольствуемся частным или не пытаемся свести целое к сумме известных частиц, то вольны называть этого слона как угодно, например Телом шума. Главное, чтобы это определение помогло нам понять собственную ограниченность. В хорошем смысле этого слова.

 

 

 

 

А. Борисов

 

Please reload

RECENT POSTS

May 22, 2020

April 20, 2020

April 12, 2020

March 1, 2020

December 7, 2019

July 17, 2019

December 31, 2018

December 22, 2018

July 22, 2018

March 24, 2018

February 7, 2018

December 7, 2017

November 17, 2017

Please reload

ARCHIVE POSTS

Please reload

© «Cyberborea», 2020

КОНТАКТ: